Свои фантасмагорические пейзажи художник начал рисовать по ночам, тайком, работая сторожем в гулаговском лагере. Этот стиль он сохранил на всю жизнь.
9 февраля 1946 года девятнадцатилетнего студента Московского института прикладного и декоративного искусства Бориса Свешникова арестовали по дороге за керосином. Ему предъявили обвинение в участии в «террористической группе», якобы готовившей покушение на Сталина – обвинение было полностью сфабриковано. Почти год он провёл в тюрьме, под ночными допросами, перемещаясь между Лубянкой и Лефортово, пока его не приговорили к восьми годам лагерей.
Дорога этапом до Ухтижемлага заняла больше месяца. Почти три года Свешников провёл в лагере, где копал траншеи и прокладывал газопроводы по десять-двенадцать часов в день, в морозы до сорока градусов. Когда силы были на исходе, его списали в лагерную больницу – помог знакомый семьи, геолог, вступившийся за него. Осенью 1948 года его перевели в лагерь для инвалидов под Ветлосьяном, где он стал ночным сторожем на деревообрабатывающем заводе.
Именно эта должность дала ему то, чего не хватало все предыдущие годы: немного времени и укромное место. По ночам, в каморке сторожа, Свешников рисовал карандашом и тушью, а материалами снабжала близость лагерной мастерской, где писали транспаранты, плакаты и портреты Сталина. Там же он тайком писал небольшие портреты для других заключённых, которые те отправляли родным. Свои лагерные годы он позже вспоминал с иронией, называя их временем «абсолютно свободного творчества» – потому что рисунками никто не интересовался и никто их не проверял.
После освобождения в 1954 году Свешников не оставил манеру, сложившуюся в лагере: призрачные фигуры, туманные пейзажи, фантастические сцены без ясного времени и места. «Туман превращений», тушь на бумаге, написан уже в 1994 году, за четыре года до смерти художника, и показывает ту же зыбкую, сновидческую реальность, что и его ранние рисунки. Сам Свешников говорил о своём творчестве: «Все мои работы посвящены могиле», – и никогда не называл себя диссидентом, хотя вошёл в историю как один из самых значительных нонконформистов советского искусства.
